– Да нет, толкай ты, чтоб тебя, ногой!

– А ударь ей!

– Прямо в задницу!

– Прямо в задницу?! – ору я.

– Прямо в задницу! – взывает она.

– Пнуть?! В эту, блин, долбаную задницу?! – шлепаю я по ягодице.

– В эту, блин, самую что ни на есть задницу! – шипит она.

Я бью ее ногой, и она переворачивается. На шее у Жени собачий ошейник, правда, поводка нет. Задохнусь еще, на фиг, говорит она, перед тем, как раздеться. Не беспокойся, говорю я. Ты связалась с нормальным мужчиной. Я не маньяк. Ой ли, спрашивает она и застегивает ошейник, глядя мне в глаза. Долго-долго.

– Знаешь, – я внезапно охрип, – а вот теперь я ни в чем не уверен.

Она кивает, мы барахтаемся в постели, и будь мы пьяны, похмелье бы выветрилось уже через час, но мы пошли на третий час, и, хлебнув воды из графина, она орет сильным, почти мужским голосом:

– Да пни же меня, так тебя, избей, ааррр!

– Получай, получай, подстилка! – ору я.

– Получай, потаскуха!

– Вззззз, – дребезжит телефон.

– Это кто здесь слабак, ты, тряпка?! – ору я.

– Нн-на! – реву я.

– О-о-о, – ухает она где-то из-под живота.

– Д-да, – продолжает она.

– Вззз, – верещит телефон.

– Ыых! – реву я.

– Оох, – меняет голоса Женя и жалобно пищит.

– Н-на! – радостно реву я.

– Вззззз!!!! – орет телефон.

– Да?! – срываю я трубку, задыхаясь.

В трубке молчат. Так долго, что я успеваю остыть. Но из Жени не выхожу. Наконец молчание прерывается незнакомым голосом.

– Лоринков? Здравствуйте. Вас беспокоит…

– …бывший муж Светланы, – впервые в жизни оказываюсь провидцем я.

– В качестве полицейского, – легко соглашается он. – Не могли бы мы встретиться?

– Запросто. За…

– Я бы подъехал.

– Сегодня?

– Вы так неожиданно выписались…

– Послушайте, – говорю я, – я еще не очень хорошо себя чувствую и…

– Отвезти вас в больницу?

– Да ну вас, – говорю я.